ШКОЛА ТРАДИЦИОННЫХ И СОВРЕМЕННЫХ ТЕХНОЛОГИЙ
Московская обл., г. Люберцы,
рп. Малаховка, ул. Волгоградская, д. 9
+7 917 577-00-22
superclub2019@mail.ru

статья “Книжная психотерапия”

Чтение – вот лучшее лечение?

Что мы чаще всего ищем на страницах книг?

Чем нас привлекает чтение книг,  в то время когда многообразие различных видео материалов  изумляет и поражает?

И наконец, что общего у чтения с таким на первый взгляд отдаленным от него понятием как психотерапия?

Каждому из нас с детства знакомы две часто используемые фразы. Время – лучший доктор. И книга – лучший подарок. Отчего – то лично у меня при наслоении одной фразы на другую получилась третья – Книга – подарок доктора.

О пользе чтения вообще много всего и написано и проговорено, но о книге как об инструменте психотерапии заговорили относительно недавно.  По моему убеждению, это связано с тем, что психотерапия как метод все более набирает популярность среди населения, расширяется понимание этого процесса, растет число специалистов, декларирующих себя как психотерапевты. При этом отсутствие четкого определения  понятия «психотерапия»  ведет к появлению огромного количества разнообразных по смыслу и содержанию методик, объединенных одной целью – сделать человека счастливым. Или, как минимум, вернуть ему душевный покой. О психотерапевтическом эффекте различных мероприятий сейчас говорят и пишут в основном те, кто эти методы проповедуют. Танцы, живопись, лепка из глины – во всех этих занятиях есть безусловная польза для психики человека, поскольку они как минимум отвлекают его от праздных и невеселых мыслей, а во – вторых, дают выход его творческой энергии.  Но это лишь практика отвлечения от действительности. Заставьте человека с утра до ночи трудиться на полевых работах – это тоже своего рода польза для психики. Для этого вида деятельности даже название свое придумано « трудотерапия». Не удивлюсь, если в ближайшем будущем вдруг в ограниченном употреблении алкоголя тоже обнаружится психотерапевтический эффект. И будут какие-нибудь  «ошеломительные результаты» после его использования.

Однако, что же объединяет только что перечисленные мною занятия с психотерапевтическим эффектом? Только то, что человек  принимает активное участие в процессе, прикладывает труд, все это результаты конкретной физической деятельности. Чем же в этом случае отличается чтение? Ответ прост. Всем. Чтение не связано с активным физическим трудом, не вызывает мышечной усталости, это интеллектуальная деятельность в чистом рафинированном виде. Во время чтения мы не отправляем в окружающий мир результаты своего труда, мы наоборот черпаем из  него информацию, которую на данный момент считаем для себя наиболее интересной. При наличии хотя бы минимального воображения у читателя чтение может быть не просто интересным, а в буквальном смысле слова завораживающим. И это первое условие психотерапевтического эффекта от чтения – живой и неподдельный интерес к читаемой книге.

Наш век – это сугубо информационное пространство. В самом понятии «стресс», с которым в том числе  призвана бороться психотерапия, заложен принцип перегруза человека информацией, которая в огромном количестве и с определенной долей агрессии постоянно стучится в наше сознание и подсознание. В случае, когда мозг принимает объем информации, превышающий тот объем, который он не в силах переварить, он попросту блокирует так называемые излишки.  Именно поэтому, кстати, ребенок, который долгие часы проводит за бесцельным блужданием по различным интернет – ресурсам не способен полностью переварить и обработать содержание школьных уроков и заданного на дом материала. Мозг подсознательно из общего количества полученных знаний выбирает те, которые ему наиболее близки. Выбирает что называется «пребывание в комфортной зоне».  Отсюда первый вывод – для терапевтического эффекта читаемой книги она должна быть нескучной и вызывать живой и неподдельный интерес. И, как следует из первого вывода, – уровень психотерапевтической книги прямо пропорционален уровню интеллекта того, кто эту книгу читает.

Теперь для полного понимания существующей гипотезы мы для себя постараемся понять в чем вообще состоит психотерапевтический эффект и к каким значимым последствиям качества жизни он нас может привести. Для того, чтобы ответить на этот вопрос наиболее объективно, я разговаривал с людьми, которые прошли у меня личную либо групповую терапию. Вопрос задавался один – что изменилось в вашей жизни? Люди, из числа  опрошенных практически  отметили для себя абсолютно новый подход к типичным жизненным ситуациям. Тем самым,  которые до сеансов вызывали тревогу, грусть, страх и некоторые иные деструктивные эмоции. То есть они получили для себя новый опыт, который существенно скорректировал их поведенческую стратегию, в которой раньше находились ложные установки, буквально отравляющие их психическое состояние.

Для полной картины я все же добавлю, что прежде чем получить этот новый опыт происходило избавление от травмирующего воспоминания, которое и являлось первопричиной изменений в психическом состоянии

Итак, в психотерапевтическом эффекте люди, прежде всего, видели избавление от печального опыта прошлого, который ежедневно и ежечасно давил на их психику. Наиболее максимальным эффектом по их словам была двухдневная работа в составе группы. Там среди тех, кто имел схожие жизненные проблемы, удалось получить свежий взгляд на свои собственные неурядицы. Также, получив возможность увидеть себя со стороны, сокращался путь к выработке наиболее продуктивной поведенческой стратегии. Люди буквально использовали чужой опыт для своего скорейшего психического исцеления. Отсюда второй вывод – психотерапевтический эффект книги обусловлен тем, что на  ее страницах читатель может найти схожее психическое состояние у книжных героев, прочувствовать его и на основании прочитанного создать свою модель выхода из психологического кризиса.  Беда только в том, что в художественной литературе нечасто можно встретить ситуации наиболее близкие для читателя, а те профессиональные издания, в которых они чаще всего публикуются,  лишены той писательской составляющей, которая способна в наиболее увлекательной форме позволить буквально проникнуться существом проблемы, пропустить ее через призму своих собственных переживаний. Однако, в случае, если книга содержит в себе стопроцентное попадание в аналогичный эпизод из жизни читателя, ее психотерапевтический эффект сложно переоценить. Однако этот эффект достижим лишь тогда, когда книга подсказывает максимально безболезненный либо наименее болезненный способ разрешения внутреннего конфликта ее героя. Таким образом экстраполяция книжного опыта на свою собственную жизненную ситуацию дает читателю возможность получить не только эффект сопереживания и полного погружения в травмирующее воспоминание, но и модель поведения, которую можно взять за образец. Из всего вышеизложенного мы, таким образом, приходим к третьему выводу – для полноты психотерапевтического эффекта книга должна не только погружать читателя в схожие воспоминания, но и давать четкий алгоритм последовательностей выхода из кризиса.  Для человека в стрессе самым большим подарком будет сказка со счастливым концом. И это самая главная миссия любой психотерапевтической книги – подарить читателю состояние, в котором он посмотрит на собственные проблемы с иного ракурса, сможет дать иную оценку своим эмоциям и критически переосмыслить и прочувствовать свое внутреннее состояние.

В середине текущего года я надеюсь представить читателям книгу «Девятигранник». Это произведение в мистическом стиле и помимо интересных сюжетных линий оно содержит немало тех жизненных эпизодов, с которыми сталкивалось большинство людей, испытавших на себе травмирующую сущность психологического и физического насилия.

Антон Фирсов

Интервью с ныне ушедшим от нас выдающимся психиатром Валерием Федоровичем Шалимовым

Корр. Хочется сегодня обсудить возможность человека стать публичной личностью.

Ш.  Я бы сказал, что мы обсуждаем,  насколько для человека значима возможность стать публичной личностью и насколько люди, стремящиеся к этой публичности, готовы к последствиям достижения подобных целей . Какие могут быть отклонения у человека, если данная идея превращается для него в сверхидею. Идея напрямую связана с достижением совершенства и умением максимально реализовать свои способности, которые помогают личности социально расти.  Но по мере реализации потребностей человеку хочется иметь их все больше —  в этом случае фигурирует психологическая потребность, описанная нашими психологами Симоновым и Ершовым – т. н. социальная потребность – потребность, реализующаяся через захват территории. На примере животного и растительного мира это очень хорошо видно

Корр. Или на примере сказок. Не хочу быть столбовою дворянкой – хочу быть вольною царицей…

Ш. Вот именно. В рамках этой концепции, человек, стремящийся к совершенству,  захватывает определенные позиции,  но и они его не насыщают. Остановиться он не может и двигается все дальше и дальше. И вот когда этот процесс перестает действовать на благо личности и общества, нарушается его гармоничность – вот тогда уже можно говорить о каком-то изменении личности, опасном прежде всего по отношению к себе. Нужно уметь  вовремя понять, когда этот процесс коснулся человека, и помочь ему найти правильный путь самореализации. Если же вовремя помощь человеку не оказать, то процесс пойдет в сторону патологического развития – возникает возможность совершить социально опасные поступки.

Корр. Если я вас правильно понял, человек неспособен самостоятельно критично оценить, насколько он изменился под допингом славы? Обязательно нужен взгляд со стороны?

Ш.  Видите ли, ведь человек это био-психо-социальная модель. То есть что-то в нем заложено биологически. Это та основа, благодаря которой понятно, каков у него потенциал. Этот потенциал реализуется в процессе социализации. У кого-то врожденного ресурса недостаточно для того, чтобы сформировалось критическое отношение к своему поведению, такой человек не способен увидеть, на каком этапе оно становится неправильным, а у других критическое отношение формируется и довольно успешно. С моей точки зрения, безусловно, на каком- то этапе нужна экспертная оценка специалиста, который способен прогнозировать, может ли социальное развитие личности на определенном этапе стать вредным как для него, так и для окружающих его людей. И возможна  ли психотравма.

Корр. А кто может и имеет право давать такую экспертную оценку?

Ш. Клинический психолог или психиатр

Корр. Вы не могли бы пояснить немного подробнее, что значит психотравма?

Ш. Психотравма, как правило, связана с необходимостью  принимать решения, которые не соответствуют ресурсу личности.  И если человек вынужден такие решения принимать, то возможны изменения личности, которые носят опасный характер для ее здоровья, а также могут вызвать негативные последствия для окружающих

Корр. Скажите, пожалуйста, есть ли общие линии поведения для человека, который попал в эту струю известности, либо они все индивидуальны?

Ш. Они очень индивидуальны

Корр. То есть в принципе человек с ними справиться может? Есть такие люди, которые, постоянно переходя на новый уровень социальной лестницы, смогут вести себя адекватно?

Ш. Безусловно, такие личности есть

Корр. Много? В процентном соотношении примерно сколько? На сотню человек, сколько таких приходится?

Ш.  Не могу назвать эти цифры. Но это люди, которые имеют высокий коэффициент умственной одаренности. С моей точки зрения,  людей, способных легко перенести свой успех, мы можем видеть в спорте.  Не все, конечно, способны легко перенести утерю известности. Кто-то начинает злоупотреблять алкоголем, например. Это мы можем наблюдать довольно часто

Корр. То есть потерю известности принять труднее, чем саму известность?

Ш. Конечно. Психотравма связана с тем, что не может человек постоянно двигаться в сторону успеха, и если возникает ситуация его потери или наоборот – недостижимости,  непризнания, то возможны изменения, которые отрицательно сказываются на психике.

Корр. Мы только что упомянули такой термин, как непризнание, как посыл для психотравмы. С вашей точки зрения, что сложнее перенести – испытание известностью или испытание непризнанностью?

Ш. Самое сложное – это когда человек, достигший какого то уровня, вдруг перестает получать признание. Очень хорошо помню, как во времена Горбачева пенсионный возраст был критерием, по которому человека могли снять с работы. И вот, когда на пенсию отправляли секретарей горкомов или директоров заводов, они уже через полгода физически угасали. Психосоматика начиналась. Смена ритма жизни вообще является одним из факторов ее продолжительности

Корр. К болезни может привести и к смерти даже?

Ш. Причем очень быстро

Корр. И процесс необратимый?

Ш. Это статистика. И, к сожалению, на данный момент общество прилагает недостаточно усилий для организации жизни пенсионеров. Безусловно, если человек по своему складу характера неспособен сдаваться перед обстоятельствами, он вполне может найти себя в чем-нибудь другом. Дом, сад – огород, книги. Все, что угодно.

Корр. Тем, кто теряет доступность к ресурсу, нужна реабилитация?

Ш.  Разумеется

Корр. Тем, то находится в ресурсе, ничего не нужно? Они под допингом?

Ш. Ничего. Он как работали, так и работают. Просто кто-то попал в определенные социальные условия, а кто-то – нет. Они имеют возможность выживать.

Корр.  И думают, что будут находиться в таких условиях вечно? У нас ведь как – гром не грянет и мужик не перекрестится

Ш.  Дело в том, что мы подсознательно привыкли к однозначному успеху. Вот обратите внимание на прошедший ЕВРО–2012. Вот должны мы были выиграть – и все. Хоть убейте. И таких эпизодов довольно много. А модель жизни очень напоминает спорт. Любой человек хочет достичь успеха. И вдруг успех по какой–то причине ему не дается. Это ведь не должно быть трагедией.  Наоборот – основанием для дальнейшего совершенствования, а не для разрушения того, что уже создано. Я не случайно заговорил о ЕВРО. Меня больше всего удивляет поведение наших болельщиков. Ведь не единичное же явление было. Приезжает команда, и никто ее не встречает. Это же ужасно

Корр. Думаю, что интервью Аршавина на это во многом повлияло.

Ш. Он был в стрессе

Корр. А имеет право человек на такие высказывания, даже будучи в состоянии стресса?

Ш. Нет. На мой взгляд, он допустил ошибку. Но главное не Аршавин. Главное – люди, которые не поняли, что у нас в целом хорошая команда. Не самая худшая. Киевляне ведь тоже проиграли – так их болельщики благодарили. А у нас? Думаю, что это так называемое  социальное неблагополучие. Тема нашей с вами беседы – это публичность? Так вот футболисты наши тоже хотят публичности. Побед. Но спорт предполагает не только победы, но и поражения. И надо уметь правильно себя вести даже в случае, если вы не смогли победить.

Корр. Значит, наши футболисты старались, в том числе, и для достижения публичности?

Ш. Конечно. И некоторые из них сломаются. Не все, разумеется, но кто–то сломается обязательно. Вообще вы затронули очень сложную тему.

Корр. Дело в том, что нам интересно докопаться до самой сути известности.

Ш. Получается?

Корр. Отчасти. Во-первых, из беседы с Вами стало ясно, что в желании достичь успеха, нет ничего порочного.

Ш. Естественно

Корр. Иное дело – путь, который человек изберет, чтобы ее достичь. Ведь, например, Джона Леннона убил человек только для того, чтобы войти в историю. Чтобы стать знаменитым. Это тяга к известности, возведенная в степень абсурда. Во-вторых, мы согласились с тем, что человека, находящегося в лучах славы, не интересуют никакие изменения в его личности.  Не будут интересовать до тех пор, пока он не свалится с этих высот. Так?

Ш. Нет, почему?  Здоровая психика должна быть критична, если она становится некритичной – начинаются какие-то отклонения в структуре личности.

Корр. Но ведь человек меняется, поднимаясь вверх по социальной лестнице?

Ш. Меняется, но в социальных рамках. Он не может выходить из тех требований, которые предъявляет к нему общество.

Корр. Скажите, а интеллект и тяга к известности каким-то образом связаны между собой?

Ш. Естественно. Во-первых, интеллект – это прежде всего способность. Она может повышаться и развиваться, но биологически она предопределена.  И тяга к успеху прямо пропорциональна интеллекту человека

Корр. Человек со скромным интеллектом просто спокойно займет свою нишу, либо все же будет стараться как-то выделиться? Допустим, он не блещет умом, зато шишки хорошо собирает. И тогда он захочет собрать много – много шишек для того, чтобы на него обратили внимание. Такое возможно?

Ш. Я сравниваю интеллект с открытием атома.  То есть это некоторая данность, которая может быть использована позитивно либо негативно. Самореализация личности зависит от того, насколько интеллект смог приспособиться к окружающей жизни.

Корр. То есть человек с высоким интеллектом использует его, исходя из того, в какую среду он попал? В криминальной среде стал вором в законе, а в армии дослужился бы до генерала?

Ш.  Абсолютно точно

Корр. То есть в некоторых людях тяга к известности предопределена. Имея на старте одинаковые условия, человек с более высоким интеллектом имеет больше шансов стать известным?

Ш. Да, это так.

Корр.  А как же «Фабрика звезд»? Любого человека могут  сделать известным

Ш.  Любого – нельзя. Его можно сделать звездой, но это будет ложная звезда. Ложная звезда – это личность, для «звездности» которой использованы технические средства воздействия на общественное сознание. PR- технологии. При помощи современных политтехнологий можно сотворить чудо.

Корр. Человека без предпосылок к известности такие технологии смогут поднять на гребень волны. А по отношению к человеку, наделенному необходимыми качествами для того, чтобы стать звездой, они стократно его усилят. Так?

Ш. Так. Вопрос правильного отбора вообще очень важен. Мой брат в свое время занимался отбором юных спортсменов. Существовали тогда школы олимпийского резерва. Так именно потому, что он умел правильно отбирать молодежь – вырастил немало чемпионов. И сейчас принцип тот же самый. Если в человеке правильно определить его ресурс, потенциал – его, конечно, можно сделать известным. А можно сделать и другим способом – при помощи PR–технологий.

Корр. А есть ли какие-нибудь тесты, с помощью которых можно определить, есть ли у человека задатки к известности?

Ш. Есть, разумеется. И тесты и технологии, с помощью которых проводится отбор. В космонавты ведь тоже отбирают.

Корр. Значит, известность можно прогнозировать и осуществлять?

Ш. Конечно. Путь всегда существовал, надо просто уметь это делать.

Корр. Я слышал, что человек, который зажигает звезды, способен определить потенциал человека после нескольких минут беседы. А какой-нибудь накатанный путь существует? Скажем, «Руководство по поиску звезд»?

Ш. Человек должен, прежде всего, сам проявлять инициативу. Если сам не ищет и инициативу не проявляет – ничего хорошего не выйдет

Корр. Свое собственное определение известности можете дать?

Ш. Это признание профессиональных данных – прежде всего в своей среде, и во–вторых, признание тех, кого ты любишь.

Корр. То есть самое близкое понятие к известности – это признание?

Ш. Да

Корр. Кого из людей вы бы назвали самым известным? Не узнаваемым, а именно известным?

Ш. Для меня – Ленин

Детский вопрос.. Хорошо быть известным?

Ш. Это нормально (смеется).

 

Итервью с Г.И. Зубковым

Георгий Иванович Зубков – журналист с мировым именем, один из символов ушедшей эпохи. Когда –то мне посчастливилось быть в числе его студентов и теперь я с уважением публикую выдержки из наших с ним бесед, которым уже более десяти лет.

Корр. Скажите, можно назвать известных людей кастой?

Г.И. А как же. Без касты нельзя. Обязательно. Но это была каста профессионалов. Вот сейчас, к примеру, есть каста вседозволенности. Гламур. Но не может быть касты гламура. Это слишком примитивно. Вот, по моему убеждению, никто в мире не сможет дать меру настоящим ценностям. Я не отрицаю современные течения, современную музыку, могу даже закрыть глаза на современную рекламу. Но. Настоящие ценности неистребимы. Почему мы называем какие-то вещи классикой? 2 Потому что в них есть нечто, что достигло уровня удивления. Разумеется, можно что-то не читать, к чему-то не прикасаться. Но если уж ты прикоснулся к чему-то истинно прекрасному, то получаешь такую квинтэссенцию того истинно прекрасного, которое по моему убеждению вселяется в определенных людей какими-то высшими силами. И вот они и являются понастоящему великими людьми. Моцарт. Гоголь. Тот же Репин. Понимаете, по моему мнению, все знать невозможно и даже вредно, но определенные вещи знать необходимо. В них заключается истинная красота.

 

Корр. Истинная красота заключается в способности удивлять?

Г.И. По моему мнению, способность удивлять – одно из самых высоких качеств. Особенно в творчестве. Да и в науке тоже. Различие только в методике. А почему бы и нет? Мы удивляется красивой женщине. Хорошей еде. Хорошей погоде, например.

Корр. Чем в таком случае удивляет гламур? Обратите внимание, если мы сейчас на улице заговорим с первым встречным и спросим, кто такой Пушкин – ответят. И ответят, кто такой Гоголь. Но известными их не назовут. У той же Ксении Собчак есть больше шансов быть упомянутой, хоть удивить нас ей особо нечем. Что же делает человека известным, если удивлять нас он не может?

Г.И. Есть законы воздействия на народ. И один из таких законов – это стадность. Как все, так и я. И все это еще и при недостатке собственных размышлений. Я даже не говорю о мыслях – их просто нет. И при отсутствии собственных устремлений они последуют за теми, кто им скажет, что делать, чтобы не быть хуже остальных. Вот о чем люди разговаривают между собой во все времена? Независимо от пола и национальности? Ни о чем. Это большое искусство – поддерживать разговор. Быть в обществе. Быть в струе. Безусловно, вы можете не принять общие ценности. Сказать, что вам это неинтересно. Но в этом случае вам придется самоутверждаться. Вы автоматически становитесь белой 3 вороной. На вас будут лить грязь ведрами. И не всякий это выдержит. Безусловно, кто-то идет на это сознательно.

Корр. Правильно ли я понял, что гламур – искусственно созданное явление.

Г.И. .. и вряд ли долгосрочное. На мой взгляд. Проходит все. Музыкальные вкусы, музыка.

Корр. Известность есть величина краткосрочная? Или, достигнув определенного уровня, она может быть вечной? Достигнув способности удивлять, например?

Г.И. Ничего вечного вообще нет и быть не может. Но вместе с тем есть вот те опорные колонны, сваи классических явлений в музыке, архитектуре, литературе – они просто умереть не могут. Они же остаются людям. Произведения, стихи. К Моцарту возвращаются постоянно. Внес новый стиль и новое ощущение музыки.

Корр. Скажите, Георгий Иванович, а для вас понятия известность и знаменитость тождественны? Вот я себя поймал сейчас на мысли, что мы говорим о Моцарте, и я думаю, что он больше знаменит, чем известен?

Г.И. Для меня – нет. Вот, кстати, в СССР была своя градация. Она более всего проявлялась почему-то на похоронах, когда говорили, что ушел из жизни выдающий писатель. Или видный писатель. Или известный писатель. Вот вроде бы, какая разница, как его назвали? Но из этого следовало, каким тиражом выйдет переиздание его произведений. Какие почести будут ему оказаны после смерти. Какие будут льготы его семье. Останется ли в их пользовании дача, квартира, какую пенсию получит семья. Была четкая градация и начиналась она именно со слова – «известный». Затем шла степень – «видный». Затем – выдающийся. Ну а потом уже великий. Но величие вообще вещь особая. И, кстати, не забывайте о таком явлении, как популярность. Ведь одно дело известный журналист, а другое – популярный. 4

Корр. У меня почему-то язык не поворачивается назвать журналиста популярным. Вот телеведущий, например – это звучит. Популярный телеведущий.

Г.И. Ну почему же нет? Популярный журналист, популярная книга. Это значит, что он уже достиг такого блеска, а вот что с ним будет дальше – это непонятно. Вот известным стать можно. Выдающимся – сложнее. Великим человеком – вообще невозможно, если ты не отмечен свыше. Но все это укладывается в одну формулу – Одаренность, умноженная на Труд. И эта формула подходит для всего. Она жива без конца. Для любого вида деятельности. Именно одаренность, умноженная на труд, на усилия, на усердие – вот именно она и приводит к градациям, о которых мы говорили выше. К известности, видности.

Корр. А что лежит ближе всего к известности? Популярность? Знаменитость?

Г.И. Знаменитость сродни популярности. Это очень близкие понятия.

Корр. И все-таки, я хочу уточнить. Известность – популярность – величие. Самый близкий для вас синоним известности? Популярность?

Г.И. Известный – человек, который благодаря каким-то своим делам становится знакомым определенному кругу людей.

Корр. Узнаваемым?

Г.И. Если хотите – узнаваемым. Но все это разным образом проявляется для разного вида творчества. Для телевидения – узнаваемым человеком, а вот для литературы – популярным. Телевидение – это вообще особая вещь. Оно способствует визуальной популярности. Вот вам будут говорить: «старик, мы тебя видели». И эта фраза будет с вами очень долгие годы – это типичное явление телевидения – визуальная популярность. Но когда однажды вместо визуальной популярности ты будешь вызывать интерес – это значит, что ты перешел в другое качество 5

Корр. Для себя для интереса никогда не считали, сколько интервью вы провели?

Г.И. Трудно сказать. Вот количество сделанных мною передач я подсчитывал. Их за всю мою пятидесятилетнюю деятельность оказалось более двух тысяч. Наиболее плодотворным временем моей работы считаю мою работу во Франции. Хотя, условно говоря, аккредитация у меня была во всех западноевропейских странах. В Западной Европе тогда вообще было мало журналистов. Разумеется, не беру соц. страны – там корреспондентов хватало. А мне вот приходилось иногда по звонку срываться и ехать из страны в страну. Более пятисот крупных материалов я подготовил тогда. Очерки, интервью, документальные фильмы. Это было вообще интересное время для документалистов. К тому времени относится моя работа в составе творческого объединения Экран. Я тогда принимал участие в создании сериала о Великой Отечественной войне – стратегия победы. Сериал о столкновении стратегии, приказов. Очень был популярным в свое время. И нам, политическим обозревателям, а это был высший журналистский чин, генеральский, если можно так сказать, так вот нам позволялось отдельной строкой ставить авторство под фильмом. Тогда и появилось это понятие – авторский фильм. Нам впервые позволили говорить от своего имени, а это тогда было серьезнейшее достижение. Сейчас в чистом понимании слово «авторский» потеряло свой первоначальный смысл.

Корр. Вы могли бы продолжить фразу — «я беседовал со многими известными людьми и все они…»?

Г.И. Это вообще любопытная вещь – собеседование с человеком. Часто возникает вопрос – может ли журналист, находящийся по одну сторону микрофона, быть равным своему визами. Ведь он не может быть, к примеру, настолько же эрудирован, как профессор, у которого он берет интервью. Но вместе с тем я лично считаю, что – да. Может быть на равных . если журналист становится интересным и между ними возникает настоящая беседа. Мы много об этом говорили с известным венгерским спортивным журналистом, и пришли к 6 одной мысли – создать энциклопедию самых популярных ведущих и самых интересных программ телевидения.

Корр. Свое собственное определение известности можете дать?

Г.И. Способность удивлять.

Корр. Самый известный человек? Как вы считаете? Ваше личное мнение?

Г.И. Думаю, что Ленин. Из ныне живущих людей я, к сожалению, вам никого не назову. Не могу просто. А почему Ленин? Потому что удивительная во многом фигура. Вообще явление революции очень неоднозначно. Еще Спартак поднимал рабов на борьбу с социальной несправедливостью, и эти битвы будут всегда – потому что нет баланса справедливости. Потому что люди, находящиеся за чертой этой справедливости, всегда будут выступать. Ленин для меня фигура неоднозначная, очень любопытная. Не могу назвать сегодня фигуру такого масштаба. Детский вопрос. Хорошо быть известным?

Г.И. Это приятно (смеется)

НАПИШИТЕ В МЕССЕНДЖЕР ИЛИ ЗАПОЛНИТЕ ФОРМУ​

НАПИСАТЬ В vk

НАПИШИТЕ В МЕССЕНДЖЕР ИЛИ ЗАПОЛНИТЕ ФОРМУ​

НАПИСАТЬ В vk